Хореограф Николай Морошкин побывал с командой Спортивного клуба фигурного катания Тамары Москвиной на профильной программе Образовательного центра «Сириус».
В фигурном катании Николай Морошкин уже 27 лет, десять из которых ставит программы для ведущих российских спортсменов. В портфолио Николая Морошкина — работы с Петром Гуменником, Николаем Угожаевым, Александрой Бойковой и Дмитрием Козловским, Анастасией Мишиной и Александром Галлямовым, Ясминой Кадыровой и Валерием Колесовым и многими другими. Он любит эксперименты, творческие коллаборации и смешение стилей.
В интервью Николай Морошкин рассказал, как совместить запредельную техничность с красотой стрит-дэнса, что создаёт эффект треснутой чашки и кто его главный оценщик.
— Николай Юрьевич, что главное в работе хореографа в фигурном катании?
— В фигурном катании есть техническая и творческая стороны. Моя задача как хореографа — объединить эти моменты воедино, найти баланс между красотой и техникой. Чтобы мы поставили эффектный номер, сохранив при этом идеальное выполнение всех элементов. То есть суть хореографии заключается в том, чтобы правильно совместить сложные технические элементы: многооборотные прыжки, вращения, комбинации шагов, поддержки. Чтобы техническая сторона была на максимальном уровне, при этом чтобы хореография не мешала выполнению этих задач, чтобы спортсмен чувствовал, что у него хватает сил выдохнуть перед сложными элементами. Это, пожалуй, и есть самое интересное в моей работе.
— Как происходит создание программы? С чего всё начинается?
— Мы работаем в связке со спортсменом, с тренером, с приглашёнными хореографами разных направлений. Каждый раз всё происходит по-разному. Мы можем оттолкнуться от музыки, которая понравилась фигуристу. Либо можем найти подходящий для него образ, а потом уже начнём подбирать музыку. Либо можем найти классную хореографию, стиль, который хотели бы попробовать, и от этого пойти. То есть к постановке программ можно зайти с совершенно разных сторон. У нас вариативность сумасшедшая, и мы можем пробовать всё, что мы хотим. Бывает, что-то сложно совместить, иногда не получается. Но когда удаётся, это, конечно, доставляет массу удовольствия и положительных эмоций.
.jpg)
— В такой большой связке наверняка случаются разногласия?
— Для меня главный оценщик — это спортсмен, с которым я работаю. Если он себя чувствует некомфортно, то моя задача — пойти ему навстречу и найти то, что для него будет максимально хорошо. Ведь ему с этим кататься. Хочется, чтобы в будущем он мог открыть своё видео и с удовольствием посмотреть, а не с болью и печалью, вспоминая, как его заставили это делать.
— Как менялись программы с момента вашего прихода в хореографию?
— Менялся только я, потому что обрастал опытом в работе с разными танцевальными стилями и людьми из мира искусства, хореографии, балета, спорта. Мне повезло работать с такими мэтрами мирового фигурного катания, как Тамара Николаевна Москвина и Алексей Николаевич Мишин. Я каждому из них благодарен за полученные знания. Но нет предела совершенству, всегда можно развиваться дальше.
— А как поменялось восприятие программ зрителями?
— Наша задача — воспитывать зрителя и открывать ему глаза на что-то новое. Да, мы должны находиться в каком-то балансе: давать то, что зритель хочет, и немножко то, что мы хотим ему показать, какую-то необычную хореографию, с которой массовый зритель ещё не знаком. К примеру, сегодня тренд на многооборотные сложные прыжки, в одиночном катании уделяют внимание запредельной техничности. В нашей стране много фигуристов, которые в этой сфере составляют серьёзную конкуренцию на международной арене. Но при этом мировой посыл фигурного катания заключается в том, что техническое превосходство надо совмещать с творчеством. То есть опять же главное направление сейчас — это баланс.
— Что ещё должно сойтись в программе, чтобы зрители сказали «вау»?
— Программа «вау» будет только в том случае, когда она будет чисто выполнена. Когда все элементы выполняют на высоком уровне, тогда любая программа, даже не самая хорошая, производит эффект. И наоборот, когда в сложной и красивой программе случаются технические сбои, это всегда оставляет ощущение треснутой чашки.
— Что вы больше всего любите в своей профессии?
— Я люблю экспериментировать, справляться с вызовами, пробовать разные направления. Например, попытать удачу в стрит-дэнсе, или современном балете, или фольклоре, или опере. Затронуть глубокие внутренние переживания или, наоборот, показать поверхностные и знакомые зрителю вещи. В постановках всё очень индивидуально. Две программы одного и того же спортсмена, поставленные в разные периоды его жизни и карьеры, будут совершенно разными. Поэтому сложно выбрать любимую программу, нет такой, каждая по-своему ценна и дорога. В этом и есть вся прелесть фигурного катания, в его вариативности.
